Татьяна гузь знакомства в городе кемерово

Татьяна Гузь | ВКонтакте

Персоны, топ-лист СЗФО: Брицкая Татьяна (61) • Путин Владимир (51) . Это Калининград, Кемерово, Владивосток и Севастополь. .. что же случилось в городе, который гордится своим великим земляком, а в в Америке Туда приходят промоутеры, там заводятся знакомства, обсуждаются контракты. а еще есть город на Украине -называется Ананьев Татьяна Томсон. фамилии мне встречались: Братан, Орт, Блескин, Ростираев, Гузь.. а где- то в Кемеровской области (где-то в Топках) женилась как-то А ещё, перед свадьбой одного нашего друга, во время знакомства с его. Мы с мужем помещаемся в самом городе, в какой-то казармочке с каменными полами. В одной .. Выезд из Кемерова для спецпоселенцев был закрыт. Муж рассказывал о знакомстве с эсером, просидевшим десятки лет. Вдовая ее дочь Татьяна Михайловна, моя бабунечка, была мягкая и ласковая.

Оставшиеся на освобожденной земле тоже представляли хороший горючий материал для борьбы со сталинским режимом. Следует заметить, что и сын — комсомолец-доваторец, узнав о формировании антисоветских казачьих частей, при первой возможности часто это был плен ускользал от защиты социалистического отечества и искал на Западе, нет ли там его батьки или братана. Это был резерв гражданской войны с большевизмом-сталинизмом, но не с самой Родиной.

Как автор этих воспоминаний, коснусь схематично и собственной позиции в этой трагедии. Если не считать отроческих годов с романтизацией нового небывалого в мире государственного строя, я, пожалуй, была аполитичной, начиная с периода своей многолетней болезни, развившей некую созерцательность. Вопросы личного устройства в жизни тоже не слишком волновали. Не заставила сделать выводы и гибель близких и дорогих людей — это ощущалось как недоразумение, как частность.

Гнева у меня не. Наивность, доверчивость системе доходили до святости. Году в м попросила мачеха из Ленинграда отнести денег ее брату, посаженному в Москве. В приемной — родственники с передачами, тихие, с расширенными от ужаса зрачками. Сколько таких зрачков я видела потом! Громко излагаю в окошечко цель прихода. Дежурный офицер, объяснив важно, что передачи принимаются только от близких родственников, спрашивает, кто я Петру. И среди сидящих с передачами тоже шелест: Пожалуй, тогда это было бесстрашие доверия: И вы разберетесь.

И только в ретроспекции понимаю, почему меня по возвращении с Донбасса не взяли обратно в Третьяковку: Итак, мышлением моим владел советский стереотип.

И когда в далекой от Москвы провинции стереотип вдруг разрушился, все предстало в ином свете. Рухнувшая государственная система при оккупации быстро перестроила сознание, показав свою изнаночную сторону.

Стало возможно осудить все, о чем говорить было не принято, узнать неведомое трупы политических, залитых известью во дворе тюрьмы. И, сбросив стереотип, не восторгаясь оккупантами, я внезапно ощутила истинную живую любовь к моей несчастной России, к ее замордованному народу, любовь, которая прежде была только умозрительной и эстетской.

Я позже старалась в статьях своих писать и о величии России и об ее поруганности немецкие фашисты уже дозволяли в русской прессе мотивы такого патриотизма. Все боеспособные мужчины использовались немцами на Балканах и в Италии в борьбе с партизанами.

В Италии жили главным образом семейные. Десятки сотен бричек заскрипели по степям в направлении Украины, Белоруссии и по указанию немцев спустились в Италию. С немцами ушли и верующие: Сколько раз слышала я признания: Уехав, посмотрев Европу и ее уклад, даже лояльные, даже просоветские начали понимать: Теперь нас всех называют власовцами, но тогда внутри массива русских, оказавшихся в Европе, различались разные группировки, находившиеся в раздорах и несогласии. Власов, однако, был надеждой всех группировок, он говорил о единой России и стоял, собственно, на позициях советской власти, без элементов, обративших ее в фашистское государство.

Это порождало и усиливало ненависть к самим немцам. А возврата не было: И они пополняли ряды власовцев или казачьих частей. По старому обычаю, всех желающих принимали в казаки.

  • Университет Культуры

Сюда устремлялись и люди, не мечтавшие о борьбе. Был мобилизован в советскую армию. Столкнувшись снова с советскими, прежде незамечаемыми, обычаями, все понял, вновь попал в плен к немцам и сразу же попросился в ту пропагандную часть, в коей работал в оккупации. Куда было деваться, как ни примыкать к питавшейся иллюзиями своей победы власовской или казачьей массе? Будь дальновиднее немцы, война империалистическая могла бы в России обратиться в войну гражданскую.

Не будь Германия в плену своего античеловечного национал-социалистического учения, используй она вовремя идеологическую шаткость советского тыла, не оскорби национального чувства русских, не примени она бессмысленной жестокости к целым народам дегуманизация, впрочем, общая черта и их и нашей фашистских системона вошла бы в тело России, как нож в масло, и само население СССР помогло бы союзникам добить обе фашистские системы.

Но этого не случилось. Идеологическое влияние было вручено эмигрантам, во главе с белогвардейским очень дряхлым генералом П. Селенья северной Италии были европейского типа, с каменными двухэтажными домами. Казаки перестраивали их по-своему, будь избыток навоза, построили бы себе и саманные хаты. Убогие участочки земли, которую итальянцы гористого этого края вручную наносили с долин, подобно нашим горцам, были присвоены. Новые хозяева оккупированной местности жили казачьим побытом, чуть подправив его опытом своих европейских впечатлений.

Для молодежи в селении Вилла Сантина было открыто юнкерское училище. Был введен войсковой казачий порядок царской армии — воинские казачьи звания, погоны, лычки при немецкой форме. Вечерами и утрами по ущельям со станичных площадей доносилось: Играли свадьбы в отнятых у итальянцев храмах. У казаков была своя пресса. Краснова выходила газета под редакцией А.

Бескровного, бывшего преподавателя Краснодарского пединститута. Во время репатриации он покончил с собою. Редактором ее был мой муж, Леонид Николаевич Польский — ленинградский журналист, приехавший в году к родным в Ставрополь из блокадного Ленинграда. Евтихий ушел в РОА, дальнейшую его судьбу не знаем. А Миша с матерью остался в Италии и потом оказался в Америке. Ширяев писал для нашей газеты, А. Казак станицы Николаевской Михаил Земцов был ее постоянным сотрудником, одним из организаторов казачьей прессы еще в ставропольский период антибольшевистской печати.

Писали для этой всеми любимой газеты и Н. Я была ее литературным секретарем. Немцы-прибалты, ее наблюдавшие, говорили по-русски и не мешали патриотическому направлению газеты. Как выяснилось для меня недавно, в Северной Италии, в местности Фриули тоже выходила, до моего приезда туда, местная газета, более похожая на листовку.

Это все еще в большей степени, чем в оккупированном немцами родном Ставрополе, выглядело пребыванием на другой планете. А ведь многие еще живы и помнят это беспримерное в истории существование!

И дети все это запомнили. Но едва ли, оказавшись на Родине, уцелевшие рассказывают своим детям о таком своем былом преображении. Дети не умели скрыть внушенные им антисоветские настроения и привычки. Иной раз в ПФЛ бежит ко мне сокрушенно какая-нибудь мамаша: Пропадэмо мы из-за наших дитэй! Оказывается, мальчишки, забравшись в котлован недостроенной в зоне землянки, затеяли игру: Мальчишка, назначенный в игре Сталиным, так сопротивлялся этой роли, что его повесили всерьез.

Хоть ты оттрепи его за ухи! Каждый звук от нас там слышен. И перед сном, когда как раз приходят следователи, с детских нар раздается: Подавить репрессивно такие порывы ребенка я не смею. Тоська понимающе кивает на перегородку и умолкает. После этого то один, то другой детенок вечером притянет меня за халат и на ухо: Наконец, приносит вырезанный из газеты помпезный портрет ни газет, ни радио нам не полагается, все новости узнаем от сочувствующих нам вольных шахтных рабочих, да и те боятся с нами разговаривать.

Его прерывает экспансивная малюсенькая Женька Лихомирова: В полном конфузе воспитательница объясняет сладчайшим голосом, что это тот, великий и любимый я почти цитируюкто освободил их от фашистской неволи.

Дети тупо и сумрачно молчат. Когда она уходит, унося портрет, Толик, потупя взор, отвечает на мои упреки: Скоро приводят группу обратно: Напоминаю очертания букв, рисуя прямо на полу. Считать умеют, грамоту позабыли. Кто двигал этот поток — не ведаю, кто определял его путь — казачье командование не сообщало и не знало.

Люди стремились из Италии, лелея мечту, что они идут на соединение с Власовым. И хотя их тоже потом пытались репатриировать части генерала Александера, они после сопротивления репатриированы не были, и многие наши хорошие знакомые дожили жизнь за границей. Меня оставляла квартирная хозяйка: Вам ничего от партизан не будет, вы нам не делали зла! Но ко мне за день до ухода приехал из Германии точнее, пришел пешком муж в форме, и как было доказать, что он журналист — редактор казачьей газеты, не проливший ни капли крови.

Мы отправились со всеми, с казаками. В арьергарде шли несемейные военные отряды, отбивавшиеся от наступавших с юга партизан. В городах, через которые мы беспрепятственно проходили огромным обозом, царило ликование.

Партизаны, выйдя из своих убежищ, наводнили улицы: Многоверстной змеей по дорогам Италии через перевал Сен-Готард мы перешли в Австрию. Но, по слухам, он ответил, что присягал Германии и движется в направлении, которое она ему указала.

Атамана Доманова никто среди нас больше не видел… Куда мы идем? Брички были далеко не у. Женщины рожали среди снегов альпийского перевала. Я хорошо помню крик роженицы на снегу на обочине шоссе. Сотни учителей, врачей казачьего и неказачьего происхождения, интеллигентов, эвакуированных, занесенных к казакам ветром войны, плелись пешком с узелками, с детьми на руках.

Озверение, возможное только у советских людей, потрясало. Человек в штатском кричал с обочины: Сволочи бежали и бросили их прямо в снег! Обладатели бричек проезжали мимо с бесстрастными лицами. На обочинах в снегу отдыхали, задыхаясь, какие-то интеллигентного вида старики, быть может, ученые, актеры. Даже раненых, подвозимых из арьергарда, сажали с сопротивлением. В коне одном теперь наше спасение! А где теперь тот конь?! Лучше б папа людей спасал!

Вот нас теперь Бог и наказал! Отца Лихомирова, видимо, убили во время сопротивления при репатриации. Лихомирова с тремя детьми попала, как мы все, в СССР. Особенно страшной оказалась ночь на перевале: У подошвы Альп цвела весна, на перевале — морозно, снежно. Выбившиеся из сил пешеходы падали и замерзали, потому что большинство было плохо одето — одежду съела война. Костры разводить не разрешалось. На узкой дороге среди скал в ущельях образовались пробки. Никто уже не руководил этим многоверстным обозом.

Порою скатывался в ущелье женский вой и рыдания: С половины пути мы уже не видели ни штабных, ни начальников: Обоз двигался более двух суток. Только с утренними лучами, озарившими стены ущелий и долины внизу, люди стали бодрее. Перед нами открывался Тироль с его дивными пейзажами, но даже для меня они плыли мимо, мимо. Будет ли Тироль землею нашего спасения? Спустились с перевала и ехали уже по горячим, пыльным светло-желтым дорогам Австрии.

Навстречу нам, к перевалу, в Италию мчались машины, наполненные весело распевающими английскими солдатами в беретах и хаки. Так и с нами случилось. На пути в город Лиенц, куда направляло нас, видимо, английское командование, первым нашим привалом после спуска была местность с гостиницей, где остановился штаб.

Мы с мужем отыскали место в сарае, набитом сеном, и я негодовала, не предполагая, что еще целых восемь последующих лет буду спать только на соломе! Муж пошел в штаб и вернулся с вестью, что война окончена. Так я узнала о наступлении мира, в котором судьба оказавшихся за рубежом была совершенно неясной. Это было 9 мая. Мимо гостиницы, в Котшахе, мчались немецкие машины из Италии.

Казаки, расположившиеся вдоль дороги, дали исход ненависти, накопившейся к фашистам-немцам. Немецких офицеров вытаскивали из остановленных машин, били, вероятно, убивали, отнимали их туго набитые кофры. Вышедший на балкон престарелый Краснов грозил и кричал, но его авторитет и вовсе теперь ничего не стоил.

Когда между собою мы обсуждали обстоятельства нашего путешествия и возмущались жестоким нападениям казаков на удиравших немецких офицеров, эмигрант-офицер Гусев, позднее одноделец мужа, давший нам с мужем свою бричку, холодновато заметил, что Краснову увещевать казаков не следовало бы: Далее наш поток англичане направили в Лиенц.

По дороге к Лиенцу встречали англичан и шотландцев, комфортабельно и весело едущих в сторону Италии. Ни один не шел пешком, и мы завистливо говорили между собою, что для них война была не страдание, а увеселительная прогулка.

Обладатели бричек укрылись в лесочке на другом берегу реки, воинские части разместились в окрестных лесках, в палатках. Вокруг Лиенца, вместе с пришедшими с Балкан казачьими частями и горцами об этом мы тоже тогда не знали собралось много десятков тысяч, а может быть и более бывших советских граждан. В одной комнате вместе с парой из Ростова — офицер — гипертоник и никогда не умолкающая жена из породы куриц.

Потом перебираемся в отдельную комнату рядом с эмигрантским семейством Красновых — брата Петра Николаевича, тоже генерала, с женою, сестрою затравленного и расстрелянного в СССР профессора Плетнева, и сыном, которого, по примеру семьи Раевских, называют Николай Николаевич-младший. Соседи остро завидуют семье, потому что у невестки есть эмалированный таз. Я совершаю первое за весь путь омовение и необходимую стирку в большой кастрюле, чудом сохранившейся среди наших вещей.

Казачьи штабные — в комфортабельной гостинице, где помещаются также и английские офицеры. По улицам Лиенца с гоготом бродят солдаты-победители в хаки и беретах. Волынка звучит среди шотландцев в клетчатых юбках. К русским солдаты в хаки явно благожелательны. Полковничьи жены идут к ним поварихами, чтобы узнать нашу дальнейшую судьбу. Муж не отходит от штабного радио, но языков не знает, а по-русски о нас ни слова, только гром победы.

Поэтому множатся разноречивые слухи: Именно для того и собрали всех здесь, чтобы выдать! Отделиться от массы уже трудно, повсюду на дорогах — английские патрули в хаки.

Муж работал в Германии, здесь его мало кто знает, подворачивается возможность выехать отсюда на дядиной бричке, немцам нужны рабочие — идет покос. Да, но какие мы косари! Негасимый свет победы Иосиф Курочкин. Записки непостороннего человека Любовь Рудич. Крест Богородичных икон Литературоведение, критика Эльмира Афанасьева.

Чехов фрагменты о жизни Мария Литовченко. Я люблю Твой замысел упрямый Владимир Каганов. Поэзия поверх барьеров Литературный архив Ирина Юртаева. Максимальное приближение к идеалу Борис Мазурин. Как я понимаю учение о жизни Толстого Наши ветераны Наталья Коргожа.

Гузь Татьяна Николаевна, ИП

Легендарный профессор в строю Джазовый шаман из Абакана Художник о художнике Галина Писаревская. Свойства души художника Коробейникова История культуры Юрий Светлаков. Сибиряки-добровольцы на экране Фотоискусство Любовь Фурс. Он совсем еще молод, однако его первый выпуск уже привлек внимание самой разной читательской аудитории: Приведенная строка евангельского текста хорошо известна широкому кругу людей.

С нее начинается Евангелие от Иоанна, она же является, если вдуматься и окинуть взором всю русскую историю, истоком русской словесности, насчитывающей в своем развитии уже более десяти веков.

Русская культура начинается со Слова, им она и определяется. В России уровень образованности человека оценивался тем, как он говорит, как выражает свою мысль, может ли понимать и слушать своего собеседника. Слово всегда являлось мерилом духовного богатства нации. Хочется надеяться, что Слово не перестанет быть авторитетом и в наше совсем непростое время. ХХ век в памяти русского человека навсегда останется связанным с одним из трагических событий в истории страны Великой Отечественной войной.

Войной, ставшей испытанием прежде всего духовных сил всего народа, осознавшего свою мощь в единении представителей разных национальностей и вероисповеданий. Именно поэтому, готовя второй номер журнала, редколлегия сочла своим долгом перед памятью народной посвятить ряд публикаций летию Великой Победы теме, святой для русской истории ХХ века.

К этой теме обращаются в своем творчестве авторы разных поколений от самых юных до ветеранов. Другой раздел второго выпуска журнала посвящен юбилейным событиям русской литературы. В году исполнилось лет со дня рождения А. Чехова, лет со дня рождения Б. Пастернака, лет со дня смерти Л. Изучению и интерпретации литературного наследия каждого из вышеназванных представителей русской и мировой литературы посвящено огромное количество научных исследований.

Осмысление их роли в развитии литературной традиции темы научных конференций, проводимых как в российских, так и зарубежных академических и университетских аудиториях. При всей разности художественных миров, созданных великими творцами, есть общее, что объединяет их стремление постичь глубину человеческой души, полной драматических, а подчас и трагических противоречий. Человек и историческое время тема вечная для русской литературы, уходящая своими корнями еще в эпоху Древней Руси.

Но, пожалуй, только в ХХ веке эта тема наиболее остро, с надрывом души зазвучала в русской литературе, придав ей особую философичность. Постижение национального русского характера немыслимо без философско-религиозных противоречивых по своей природе идей Л. Следующий номер журнала редколлегия предполагает выпустить во второй половине года.

Александр Шунков, заведующий кафедрой литературы и русского языка 5 5 Владимир Еременко Поэзия Духовная битва идет каждый день Передовая А край света На Руси он за первым углом. Не надо и тень наводить на плетень, Духовная битва идет каждый день, Не переставая. Сирены пленяют предательским сном, Край света зияет за каждым углом. Пронзают нас стрелы эфирные лжи, Взрывают сознанье дурман-миражи От края до края.

Очнись, разорви их, увидь и услышь, Ты мертв, если им не противостоишь. Еременко Владимир Спиридонович родился в году в Мариинске. В году окончил Кемеровский государственный институт культуры, режиссерско-театральное отделение. С года по сей день работает в Кемеровском государственном университете культуры и искусств.

В году окончил Московский Свято-Тихоновский Православный Богословский институт, катехизаторско-педагогический факультет. Здесь, где ты живешь, где Россия, где дом, Где сердце терзает вселенский Содом, Добычи алкая, Где тьма, ополчившись, глумится в глаза, Здесь или нигде нам восход в Небеса.

Видение о войне А мама плакала во сне В то воскресенье На войне Война Война который год Смертей кружится хоровод Родную землю топчет враг И не очнуться ей никак И меркнет, меркнет белый свет В окно стучат!. В сельсовет 6 6 Владимир Еременко Махоркой сельсовет пропах.

Что вы как на похоронах? И полыхнула явь из сна: Война И мир содрогнулся. Во тьме нерожденные дети. Отец мой вернулся И я появился на свете. Во мне воплотились Вселенским протестом бездомью. Моими родились И духом, и плотью, и кровью. Память Я несу в себе нерожденных И погибших без времени, свет Смелых замыслов невоплощенных, Но спасающих мир от бед, Наполняющих сердце болью И взрывающихся звездой Самой светлой Твоей Любовью, Самой чистой Твоей Слезой, Самой радостной сердцу Вестью, Ту, которую вечно ждут.

Все погибшие да воскреснут, Все нежившие оживут! Победный май I Гремят оркестры духовые! Друзья приходят фронтовые К отцу: Столы на улицу выносят, И возгласы ласкают слух, Меня под облака подбросят Так, что захватывает дух! Мир в звонкой радости купался, И я почти не замечал, Что кто-то без отцов остался И только их в мечтах встречал. II В три года, помню, с половиной Отец в Москву меня повез!. От недостатка витаминов Меня терзал экзематоз.

Так, будто кто смолой облил Москва!. Вокзал и Министерский Тупик, как спутник пояснил. Вокзал обычный из вокзалов, Но взгляд мой сразу приковал Круг из десятка генералов, А в центре Главный генерал. День светел был и вертикален К отцу на плечи я взлетел: И на меня он поглядел! И я за сахаром стою. Влетевших в магазин ребят Здесь разбирают нарасхват. И мы, забыв игру свою, Стоим за сахаром, в раю. Положено отвесить нам Один на душу килограмм. Давай Полнее чашу насыпай!. И продавец из-под руки Нам улыбается: К нам не ко всем пришли отцы.

Но чувствую спокойно я: Мы здесь единая семья. Как часовые на часах, За сахаром, на небесах Райсобес Райсобес и бес, и рай, Кого любишь выбирай!

Рай земной тыловикам, Бес простым фронтовикам. На троих один протез. Люди с душами и. В мире Новая заря: Нет ни Бога, ни царя! Где действительность, где сон?. Райсобес со всех сторон. Звезда-полынь Я сплю, но должен пробудиться От сна. Из мира в мир другой пробиться Душа должна. Дремота вязкой маской липнет Вокруг лица, Я не проснусь и мир погибнет, Весь до конца. Уже с небес к земле стремится Звезда-полынь, Я должен, Боже, пробудиться! Оглянусь по правую Господи! Вся земля горит за спиной, Хохот-вой стоит Позади.

Впереди меня Смерть с косой, Непроглядный враг Впереди. Но иду вперед, Боже мой, Но иду к Тебе, Господи. Божий глас проник Смертный бой: В небеса, Мой сын, Восходи. Россия капелька росы, В ней вся Вселенная сияет. Окончила Кемеровский государственный институт культуры. Призер литературных конкурсов, автор публикаций в различных изданиях, на радио, телевидении, нескольких книг.

Работает в Кемеровском городском классическом лицее. Член Союза писателей России. Как Ниночка родилась Рассказ Ниночка родилась в конце января. По подсчетам врачей, мамы, маминых подруг, родственников ее рождения ждали сразу же после Нового года, и она сама не возражала, даже стала слегка разминаться: Но тут, как и полагается в Сибири, начались январские морозы.

Ниночка слышала, как вокруг твердили: Таких морозов лет двадцать уже не было! Подожду еще, да и Ниночку ли они ждут? Однажды она услышала, как папа сказал: И здесь папа стал рассказывать, каким крепким и задорным будет Артаваз. Он будет бегать, как ветер, прыгать, как мячик, папа научит его стрелять из лука и рогатки. И Ниночке захотелось стать Артавазом. Но потом она подумала: Ниночка удивилась, даже растерялась чуть-чуть и решила, что Ниночкой станет она, и будет бегать, как ветер, и прыгать, как мячик.

Что нужно делать, для того, чтобы стать Ниночкой, она не знала. До сих пор жизнь ее была радостью. Не было ни одного мига, когда бы она не радовалась. Все ее движения или не движения были нужны только для радости. Радость никогда не была чрезмерна и не кончалась усталостью.

И сейчас это состояние не покидало ее, но она стала более внимательно прислушиваться к тому, что происходит там, в этом неведомом ей пока мире, и всякий раз, когда мама или папа мечтали об Артавазе, Ниночка радостно, но удивленно напрягалась.

Тарасова Чидилян 9 таки чуть-чуть Артаваз? У нас два обогревателя: Алечка будет спать у мамы, второй мы ставим в нашей спальне, зал закроем, там только что снег не идет, на кухне газ зажжем, ничего, как-нибудь выживем.

Ниночка надеялась, что папа прав. Иначе, что же ей никогда не увидеть бабушкин марлевый костюм балерины, в котором она выступала на Новом году у себя на работе в лаборатории химкомбината? Костюм, который готовила вся семья? Папа вырезал из пенопласта высоченные туфли по-бабушкиному, котурны, для смехамама крахмалила юбки, а Алечка, двухлетняя Ниночкина сестра, собирала золотистые фантики для короны.

Почему-то подготовка бабушкиного костюма взволновала ее больше. Конечно, весело было, когда они к Новому Году лепили пельмени наверное, что-то смешноено время, когда шили костюм, а потом бабушка его примеряла, было особенно радостным.

Больница так и называлась роддом. Некоторые дети рождались быстро, стоило только их мамам приехать туда, другие же, наверное, тоже боявшиеся морозов, рождаться не торопились. Мамы ждали, а пока обсуждали, где можно достать марлю на подгузники, обязательно ли пеленки гладить, вредно ли ребенку спать в коляске ночью.

В их разговорах часто слышалось: Вдруг она подумает, что появился Артаваз? Узнает ли она меня? И действительно, каждый день одна или даже две мамины соседки по палате уходили в самую главную комнату, родовой зал, и счастливые возвращались в другие, послеродовые покои, заботиться о своих малышах. Уже родили все женщины, которые вместе с мамой поступили больницу, а Ниночка все ждала.

Ежедневно врачи прослушивали мамин животик. Первую неделю после того, как маму положили в больницу, он звонил в роддом каждый час, узнать, кто родился. Его уже узнавали по голосу дежурные медсестры, сочувствовали ему и обещали позвонить сами, как только все произойдет. Приятели и знакомые уже весело не спрашивали: Папа не спал ночами, думал, ворочался, вздыхал, а утром снова звонил в роддом.

Стало чище, но главная задача так и не решилась. Через некоторое время забеспокоились врачи. Вот умница, южная кровь, понимает, что в такие морозы лучше подождать.

Утром маме дали какое-то лекарство, через два часа еще, потом еще и еще, но желаемого результата не наступило, зато без всякой стимуляции в это утро родила мамина очередная соседка по палате, ее перевели в другое отделение, и мама осталась одна.

Она лежала на боку, одна рука была под щекой и по мизинцу слезы скатывались в подушку, другую руку мама прижимала к животику и шептала: Ластонька, мы же так тебя ждем! Посте- 10 10 Л. Тарасова-Чидилян пенно мама успокоилась, задремала. Но совсем рано утром, еще почти ночью, она услышала голос кого-то родного она чувствовала, что роднее и быть не можеткто любил ее уже давно, всегда, голос, который ей, казалось, она слышала очень часто, но не знала, чей.

Корочные фамилии :) | clasabacboy.tk

Потом следующая волна, уже больше, стала раскачивать. И еще волна, и еще! Волны все выше и выше поднимали Ниночку и тут же осторожно ловили. Ах, как же это понравилось ей!

Эти, теперь уже гигантские волны, нежили, пестовали ее, устремляя как можно выше и опуская на самую глубину. И чем больше они становились, тем радостнее было Ниночке. И когда она почувствовала, что больше радости уже и быть не может, этот голос, роднее родного, сказал ей: Посмотрите, малышка Ваша настоящий богатырь!

Росла, зря время не теряла! А чуб-то, чуб какой черный да длинный! Вы уже знаете, как назовете? Ее завернули во что-то мягкое и теплое и поднесли к маме. В маминых руках она согрелась, успокоилась и почти заснула. Потом кто-то Ниночку взял и понес, но она уже не волновалась. А где же тогда Артаваз? Больше всего Ниночка любила конфеты и шоколадки, но мама говорила, что надо есть фрукты, особенно яблоки. Зубы от конфет не болели, а витаминов и железа в яблоках не.

Аля старшая, ей после лета исполнится пять лет, и очень вдумчивая. Однажды она первый раз увидела гуся, тот сидел в луже и пил из.

Через два года Ниночка тоже станет такой же взрослой и умной, но пока Аля удивляла необычными словами и советами, и Ниночка понимала ее не.

Честно говоря, в Ниночкиной жизни было много непонятного. Особенно многоречива была мама. Она рассказывала Ниночке стихи, сказки, истории, все время что-то поясняла и просила повторять за. Она уставала и не специально, так получалось, что-нибудь роняла, рассыпала, мама восклицала: Без чистоты и порядка мама жить не могла. Однажды у бабы Зины в деревне в жаркий день она из мокрой глины строила горку, глина была мягкая, послушная, но потом она высохла, съежила кожу, и руки сделались темными.

Ниночка испугалась, заплакала, стала вытирать глаза и размазала глину по лицу. Пришла бабушка и из шланга для поливки вымыла всю Ниночку. Почему кубики должны лежать в коробке, если они только что заснули в кроватке? Почему беспорядок, когда куклы прячутся под столом? Зачем машина должна стоять в углу, если удобнее в нее садиться у кресла? Зато когда приходили гости, порядок исчезал сам собой, и ничто не отвлекало Ниночку.

Она бегала, подпрыгивала, пряталась и внезапно появлялась, показывала свои игрушки гостям и очень надеялась, что кто-нибудь из них догадается дать ей шоколадку или хотя бы конфетку. Ниночка ждала Новый Год. Сам Новый Год она не видела ни разу. Почему ему все так радовались? Это было неизвестно и неважно. Главное, что на балконе уже стоит большая елка, настоящая, вся детская комната пахнет мандаринами из коробки у балконной двери, и во всех шкафах, включая шифоньеры, припрятаны гостинцы.

Мама решила устроить детский утренник и позвала подруг с их детьми. Ниночка заранее радовалась всем: Папа из Москвы привез новогодние костюмы. Алечке парик с длинными синими волосами, коротенькое платьице с кружевным воротником и новые туфельки с бантом она будет куклой. Она сделалась грустная, вздыхала, печально смотрела в окно.

Принцесса вот была ее мечта. Алечка немного взбодрилась, но все равно вид ее выражал, что кукла, даже самая красивая, это совсем-совсем не принцесса. Она сразу же начала примерять голубую пушистую шапочку с длинными, изнутри белыми ушками, меховые рукавички, тапочки и маленький хвостик.

Мама надела еще на Ниночку голубой вязаный комбинезон, обычно Ниночка ходила в гости в нем, подвела к зеркалу и спросила: В зеркале она сразу узнала себя: Мамины вопросы всегда были непростыми для Ниночки.

Она чувствовала, что мама, задавая их, ждет не только ответа, но всегда хочет узнать еще о чем-то важном про Ниночку, внимательно слушает каждое Ниночкино предложение и даже слово, наблюдает за ней, радуется или пытается скрыть огорчение.

Ниночка часто боялась сказать что-нибудь не так, не знала, что сделать, чтобы мама всегда была довольна. Вот и сейчас Ниночка стала думать, что сказать, чтобы мама не огорчилась. Пока она думала, сказал папа: Видишь, ушки длинненькие, хвостик все, как у зайчика! Ну, покажи, как зайка прыгает!

В день утренника, пока еще Алечка и Ниночка спали, привезли их троюродного брата Рому с сестрой Олей. Рома и Оля уже учились в школе: Рома третий год, Оля первый. Они жили недалеко от Кемерово, в маленьком городке Топки. В Топках Ниночке нравилось. Там, когда они приезжали в гости, накрывался стол, отваривалась картошка, доставались соленые хрустящие капуста и огурчики. Тетя Таня, мама Ромы и Оли, пекла блины, смазывала маслицем и давала их Ниночке, чуть остудив, прямо в руку, без тарелки.

С блином можно было бегать по всей квартире, возвращаться на кухню, макать его в варенье, сметану или мед и снова убегать. У Ромы с Олей жил попугай Сема, он никого не боялся, летал по комнатам, садился на голову или плечи и умел целоваться. Ниночка ждала, чтобы Сема хотя бы раз сел к ней, она замирала при его приближении, а попугай пролетал мимо. Хотелось заплакать, но Ниночка не успевала: И почему день тяжелый? Тарасова Чидилян Гости стали собираться после обеда. Обычно Ниночка в это время спала, но сегодня ее даже не пытались уложить.

Первой пришла мамина подруга по работе тетя Галя с четырехлетней дочкой Машей. Ни тетю Галю, ни Машу, Ниночка не знала, но тут же повела их в спортивный уголок детской комнаты показывать, как быстро умеет забираться по лестнице. Этот уголок был папиной гордостью: Маше, конечно, тоже хотелось качаться и прыгать, но тетя Галя сказала, что нужно уже наряжаться, и все начали переодеваться. Машу нарядили в цветастую маленькую юбку в оборках и завязали большой белый бант, а вот у Ромы появился длинный картонный нос на резиночке и остроугольная полосатая шапочка.

Она была уже в парике, и мама красила ей брови и ресницы, как у настоящей куклы. Ниночке надели ее костюм, мама сделала черным кончик носика и нарисовала по три усика на каждой щечке. Они были краснолицые и в снежинках. Там настоящая новогодняя погода, сказал папа, ой, кто это такие красавицы?! Люся, я такой голодный, дай что-нибудь перекусить.

Ах, как это не во время, ты что, в ресторане не мог поесть?! Ресторан это работа, а дом есть дом, могу я поесть дома?! Ниночка напряглась, как обычно, когда они хоть в чем-то не соглашались друг с другом.

Но вдруг раздался сильный и долгий звонок в дверь, и дети помчались в прихожую. Это пришли последние гости: Ой, а вы уже в костюмах.

А что зайки едят? Нет, не согласилась тетя Оля, зайки едят морковки, яблочки и мандаринки. И по одной мандаринке дала всем детям. Пока Ниночка ела мандаринку, гости ушли переодеваться, и куда-то исчезли папа с мамой. Ниночка принялась их искать, но увидела, как перед елкой кружатся Маша и Оля, проверяя, чья юбка пышнее, и стала кружиться с.

Вдруг двери спальни открылись и появились тетя Оля и тетя Люба с черными бровями, красными губами, в длинных цветастых юбках и платках, а за ними шли три принцессы в длинных платьях.

Таня Белая принцесса, потому что у нее было и платье белое, и ободок, а вот Даша с Полиной были заморскими. Мама Люба им сшила юбки золотистые, сделала кружевные воротники, на рукавах отвороты в бусинках, а главное короны, настоящие короны, с приделанными к ним сзади длинными накидками.

Гендерная психология в Краснодаре

Ну, ты, Люба, молодчина! Вот что значит уметь шить! Представляю, сколько времени ушло! Да, Ольга, это не мы с тобой! Мама вдруг притворно улыбнулась и, растягивая слова, сказала: Ой, какие красивые детки собрались к нам на праздник. А знаете ли вы, кто я?

Знаем, закричали все, и Ниночка. Если позвонок поврежден, то соответствующий ему орган заболевает. Состояние позвоночника связанно непосредственно с состоянием здоровья человека!

Когда вы сопротивляетесь изменениям, позвоночник застревает и может искривиться, причиняя боль. Наблюдая, где ваш позвоночник создает вам проблемы, вы можете увидеть, где вы сопротивляетесь своему собственному процессу трансформации. С-1 Смущение, замешательство, бегство от жизни; чувство, что недостаточно хороши, бесконечная внутренняя болтовня; установка: С-3 Принятие на себя ответственности вины за других; вина, мука, нерешительность, мучаете себя; откусываете больше, чем можете проглотить.

C-4 Подавленный гнев, горечь; скрываемые чувства, невыплаканные слёзы. С-5 Насмешки, страх и унижение; боязнь выразить себя; отрицание добра, огромная ноша.

Как бесплатно познакомиться с девушкой для секса?

С-6 Попытка зафиксировать других, отсутствие гибкости; сопротивление, большая ноша, перегрузка. С-7 Замешательство, чувство беспомощности; отсутствие способности достичь чего — .